zoo.eair.kz

dom.eair.kz

Log in
Мы в соц. сетях
Группа Вконтакте
Twitter
Google +
Facebook
Odnoklasniki

Охотники за нацистами: не месть, а правосудие!

Эти люди, ради того, чтобы свершилось правосудие, многие годы рискуют собственной свободой, а порой и жизнью. Они выслеживают самых жестоких и ненавистных преступников на планете. Тех, которые во время Второй мировой войны участвовали в зверских массовых убийствах, а после ее окончания смогли уйти от возмездия. Многим палачам удалось найти не только надежное убежище, но и обеспечить себя работой: в качестве военных специалистов, ученых, шпионов. Большинству из них удалось начать новую, относительно спокойную жизнь. Именно относительно. Потому что их покой неустанно нарушают те, кто сделал охоту за нацистами своей профессией – те, кто, несмотря на отсутствие поддержки со стороны государственных органов, не прекращают своих поисков и всеми способами добиваются возмездия.

 

Охотники за нацистами. Их девиз – убийцы не могут оставаться безнаказанными. Чаще всего они работали в одиночку и благодаря их неустанным усилиям были выслежены и преданы в руки правосудия десятки высокопоставленных преступников. Большинству людей неизвестны имена неутомимых мстителей, но есть и те, кто безмерно благодарен им за тот неоценимый вклад, который по крупицам был собран в одно большое и общее дело.Один из известных охотников за нацистами – бывший партизан, а в дальнейшем историк и журналист Тувья Фридман. Это он нашел в освобожденном немецком городе Данциге завод по производству мыла из человеческого жира. Во время войны он потерял всех своих родных, прошел варшавское гетто и лагерь смерти Радом, при побеге из которого, спасая свою жизнь, смог голыми руками убить охранника-эсэсовца. Именно в тот момент Тувья решил, что отныне он будет мстить нацистам и за родных, и за себя. Однако тогда он не мог и предположить, что ему предстоит сыграть ключевую роль в теперь уже легендарной и известной на весь мир операции «Моссад» по поимке одного из самых страшных преступников XX века, организатора убийства 6 млн. человек, Карла Эйхмана. Сам Фридман никогда не был в армии, и уж тем более не служил в разведке.

Он и еще пара человек, из числа таких же выживших, просто начали поиски фашистских палачей в Германии уже в 1945-м, в советской зоне оккупации. Днем они устанавливали, где прячутся преступники, а по ночам приходили к ним, забирали и отводили в полицию. Так, странный маленький поляк обратил на себя внимание смершевцев, и однажды его вызвали в комендатуру. После допроса, а особенно – после рассказа об убийстве эсэсовца, потрясенные советские военные предложили Фридману сотрудничество. Тот сразу же согласился. Работники смерша научили Тувью методам поисков преступников, а он помогал им изобличать бывших эсэсовцев, пытавшихся смешаться с теми, кто проходил фильтрацию в лагерях для перемещенных лиц. За год Фридману удалось вычислить и отдать под суд свыше двухсот бывших нацистов. Они не носили генеральских мундиров, не занимали ответственных постов и часто сами не отдавали страшных приказов. Они их, в основном, тщательно исполняли: убивали, пытали, калечили. В том же 45-м году Фридман познакомился с Ашером Бен-Натаном. Ашер Бен-Натан был тогда лидером движения «Бриха» и занимался переброской уцелевших евреев из Европы в Палестину. Одновременно с этим он собирал свидетельства о палачах. К тому времени в его списке насчитывалось уже 750 имен, первым из которых значилось имя Карла Эйхмана. Все это происходило за четыре года до образования Израиля, но уже тогда будущий первый посол Израиля в Германии – Ашер Бен-Натан решил для себя, что главный процесс, который пройдет на территории их нового государства, будет процесс по делу Карла Эйхмана.

Именем шести миллионов жертв

По планам Гитлера, еврейская нация должна была первой быть стерта с лица земли, без возможности восстановления. Это и стало бы окончательным решением «еврейского вопроса», ответственным за осуществление которого стал Карл Эйхман. Он искренне негодовал оттого, что сначала убивали взрослых, а потом детей, ведь в таком случае у нации оставался шанс на возрождение. До 42-го года немцы практиковали массовые расстрелы еврейского населения. Расстреливали тысячами и закапывали тела в огромных рвах. Именно тогда Карл Эйхман из исключительно гуманных соображений писал Гитлеру: «Расстрел не элегантен, он плохо действует на психику солдат…» Так, по заказу Эйхмана были придуманы грузовики-душегубки, но очень скоро стало ясно, что их пропускная способность ничтожно мала, и тогда в лагерях смерти, за рекордно короткие сроки, были построены газовые камеры, способные вместить до нескольких тысяч человек за один раз. Поражение в войне не позволило Эйхману осуществить его самый грандиозный план под кодовым названием «Мадагаскар». Согласно этому плану, если бы немцам удалось достичь мирового господства, то евреи всех порабощенных стран должны были свозиться на остров Мадагаскар, где потом их бы просто быстро уничтожили. Именно это, как уже было сказано, стало бы настоящим и окончательным решением мирового еврейского вопроса.Сразу после войны Эйхман исчез из Германии, его следы затерялись. По слухам, он жил где-то в Южной Америке или в Иране. Мало кто знал его в лицо. Эйхман предполагал, что его будут искать, а поэтому фотографировался крайне редко. Первую попытку найти Эйхмана Фридман и Бен-Натан предприняли еще в конце 1945 года. Им удалось узнать, что в Братиславской тюрьме находится один из его помощников. Благодаря информации, полученной от этого человека, им удалось узнать местонахождение личного шофера Эйхмана (он был в Вене), а уже через него выйти на бывшую любовницу нациста. Засада на ее квартире не принесла нужных результатов, однако именно у любовницы удалось раздобыть первую фотографию Эйхмана.

 

К тому времени уже возникло государство Израиль. Бен-Натан решил передать всю информацию об Эйхмане израильским спецслужбам. Охотники были уверены, что для правительства Израиля розыск «главного архитектора» Холокоста станет первоочередной задачей. Но со дня своего основания Израиль вел бесконечные войны, а на поиски нацистских преступников у него не было ни времени, ни средств.

Шли годы, а Эйхман продолжал вести спокойную жизнь где-то в Латинской Америке. В конце 50-х годов Фридман и Бен-Натан обратились к начальнику израильской полиции с требованием возобновить поиски Эйхмана. Они предъявили ему более тридцати тысяч свидетельств, полученных Фридманом от тех, кто чудом выжил в концлагерях и гетто. Государственная машина заработала, но без особого результата. По инициативе Фридмана за информацию о местонахождении Эйхмана Израиль объявил премию в 10 тысяч долларов. Тогда это были огромные деньги, и результат не заставил себя долго ждать. Вскоре Фридман получил из Аргентины письмо от некоего Лотара Германа – слепого немецкого еврея, проживавшего в Буэнос-Айресе. Он писал: «Тот, кого вы ищете, живет по соседству со мной, а его сын Николас ходит на танцы с моей дочерью Сильвией». Было решено отправить в Аргентину группу агентов «Моссад», чтобы выкрасть нацистского преступника. Эйхмана поймали, под видом заболевшего пилота посадили в самолет и вывезли в Израиль. Тогда это государство интересовала не столько месть, сколько то, чтобы мир признал факт геноцида еврейского народа. Это была политическая акция. Именно в Израиле проходило следствие по делу Эйхмана. Преступника поместили в тюрьму, из которой специально убрали всех остальных заключенных.

Во время процесса, длившегося десять недель, были выслушаны сотни свидетельских показаний, каждое из которых подтверждало, что сидевший в пуленепробиваемой будке человек – один из самых страшных преступников XX века. Эйхман был приговорен к повешению. Чтобы привести приговор в исполнение, в Израиле была специально введена смертная казнь. И сразу после того, как Эйхман был повешен, кремирован, а его прах был развеян над Средиземным морем, за пределами территориальных вод Израиля, смертная казнь вновь была отменена. Ни Бен-Натан, ни Фридман, не получили от государства за операцию, на которую ушло 15 лет их жизни, ничего: ни денег, ни званий, ни орденов. Лишь Лотар Герман, после одиннадцати лет бесконечных писем и терзаний дождался обещанного ему вознаграждения в размере 10 тысяч долларов. Их он потратил на восстановление зрения, вот только произошло это радостное событие всего за год до его смерти.

 

 

Дело принципа

 

Немецкая журналистка Беата Августа Кюнцель стала борцом за разоблачение нацистских преступников после того, как ознакомилась с историей семьи своего мужа, румынского еврея, Сержа Кларсфельда. Отец Сержа был задержан в 1943 году подручными Алоиза Бруннера, одного из главных соратников Карла Эйхмана. Когда раздался стук в дверь, отец спрятал жену и детей за шкаф. Сам же он был арестован и больше домой не вернулся: его отправили в Аушвиц (Освенцим), где он и погиб. Эта история произвела на Беату тяжкое впечатление.

В 1967 году Беата Кларсфельд начала кампанию против немецкого политика, лидера так называемой «большой коалиции», Курта-Георга Кизингера, который как раз был избран канцлером ФРГ. Кизингер вступил в НСДАП (немецкая рабочая партия) в 1933 году и был ей верен до окончания войны. Он работал в Министерстве иностранных дел, где дослужился до должности заместителя заведующего отделом радиопропаганды. Ему оказывал поддержку сам Геббельс. После окончания войны Кизингер был интернирован американцами, провел в лагере 18 месяцев, а затем вышел на свободу. В 1948 году он вступил в ХДС, а уже через год был депутатом Бундестага. Блестящий оратор импонировал депутатам. Беата Кларсфельд опубликовала заметку о Кизингере под названием «Два лица Германии», а затем еще две статьи во французской газете «Борьба». Правительство ФРГ отреагировало незамедлительно: Беата была уволена из Германско-французского общества. Но Кларсфельд не успокоилась и написала серию статей «Правда о Курте-Георге Кизингере». Пресса молчала.

 

Тогда Беата решила выдвинуть свою кандидатуру в Бундестаг. Единственная цель, которую она преследовала при этом, – выступить против Кизингера на очередном предвыборном мероприятии и обратить внимание общественности на нацистское прошлое канцлера. На избирательном собрании в Бонне, во время выступления Кизингера она выкрикнула: «нацист, подай в отставку!» Канцлер прервал свою речь, охрана набросилась на Беату и вывела ее из зала. Хотя некоторые газеты и написали о происшествии, но это не вызвало никаких дебатов о роли Кизингера во время Третьего рейха. Тогда Беата решилась на новый шаг. Седьмого ноября 1968 года, предъявив поддельное журналистское удостоверение, она смогла попасть на съезд ХДС, проходивший в международном конгресс-центре Берлина. Проникнув незамеченной на трибуну президиума, Кларсфельд, дождавшись, когда там появится Кизингер, обозвала его нацистом и залепила канцлеру пощечину. Тот, не сказав ни слова, держась за щеку и почти в слезах, молча ушел с трибуны и никогда никак не комментировал этот инцидент. Беата была арестована и приговорена к двум годам лишения свободы. Однако ее адвокат Хорст Малер – тот самый, который сегодня является отъявленным неонацистом, – добился смягчения приговора до четырех месяцев условно.

Немецкий писатель Генрих Бёлль поздравил Беату и прислал ей в знак восхищения 50 красных роз. Другой писатель, Гюнтер Грасс осудил Бёлля, считая, что не следует отмечать цветами такой поступок. Тогда Бёлль прислал Беате Кларсфельд еще один букет. А 28 сентября 1969 года Кизингер вынужден был уступить свой пост социал-демократу Вилли Брандту…

Тогда поступок Беаты Кларсфельд по-разному оценили в Германии и во Франции. Некоторые немецкие газеты называли ее «осквернительницей родного гнезда», но в зарубежной прессе появились статьи, в которых говорилось о том, что есть немцы, борющиеся против замалчивания недавней истории и даже протестующие против того, что бывшие национал-социалисты занимают высокие посты в министерствах ФРГ. Теперь Кларсфельды – известная фамилия во Франции: Серж и Беата Кларсфельд – «охотники за нацистами», их сын Арно-Давид – адвокат Ассоциации сыновей и дочерей депортированных евреев Франции, основанной его родителями. Этому Серж и Беата посвятили всю свою жизнь. В их книгах – нескончаемый список жертв гонений и преследований, имена, годы рождения, последний адрес, название промежуточного лагеря и номер депортационного конвоя. Они видят свою задачу в том, чтобы не дать забыть имена жертв и не позволить скрыться убийцам. Их девиз: не месть, но правосудие!В 1970 году Беата Кларсфельд разыскала документы, изобличающие участие в депортации французских евреев члена Свободной демократической партии Эрнста Ахенбаха. С 1940 по 1943 год он возглавлял политический отдел германского посольства в Париже и нес личную ответственность за депортацию в лагеря уничтожения 2000 евреев. Лишь в 1976 году Беате удалось не допустить назначения Ахенбаха на пост представителя ФРГ при Европейском сообществе.

 

Одним из самых крупных своих успехов Беата Кларсфельд считает осуждение Клауса Барбье, возглавлявшего гестапо Лиона с ноября 1942 по август 1944 года. Работа у него была непростая: аресты, пытки, убийства и депортация тысяч евреев и бойцов Сопротивления. За нечеловеческую жестокость Барбье получил прозвище «Лионский мясник». После войны Барбье был агентом американской контрразведки в Германии, а в 1951 году эмигрировал в Боливию и поселился в ее столице – Ла-Пасе под вымышленным именем Клаус Альтман. Во Франции его судили и трижды заочно приговорили к смерти, но только в 1971 году Сержу и Беате Кларсфельдам удалось выйти на след «Лионского мясника» в Боливии. Однако боливийские власти несколько раз отказывали в его экстрадиции. Лишь в 1983 году преступник был выдан Франции. Процесс против него начался 11 мая и завершился 4 июля 1987 года приговором к пожизненному заключению за преступления против человечности.Однажды, вернувшись домой, Беата обнаружила на автоответчике следующую запись: «Мадам Кларсфельд, я очень хотела бы с вами поговорить. То, что вы делаете, действительно замечательно!» Голос говорившей трудно было с кем-либо спутать – это была Марлен Дитрих. Две этих женщины восхищались друг другом и поддерживали постоянный контакт, вплоть до кончины знаменитой актрисы. Дитрих писала свои письма на неизменной голубой бумаге, и Беата бережно хранит их.

 

Несколько раз на жизнь Кларсфельдов совершались покушения: подкладывали бомбу в посылку, взорвали машину. Но их это не запугало. Борьба продолжается. Стараниями Кларсфельдов были собраны имена 80 тысяч жертв и фотографии 11 400 детей, депортированных в 1942 – 1944 гг. Был также создан памятник жертвам. Французская железная дорога приветствовала предложение Кларсфельдов об организации выставок на вокзалах, с которых людей везли на смерть. В течение трех лет на восемнадцати железнодорожных станциях проходила выставка «Еврейские дети, депортированные из Франции». Люди на вокзалах могли видеть лица улыбающихся детей до депортации, читать текст под фото: когда ребенок родился, где рос и когда был депортирован. Этих детей потом везли прямо в газовые камеры…Часто на улице к Сержу и Беате подходят люди, пожимают им руки и благодарят. Эти простые люди, как и президенты, по достоинству оценивают их работу. Ведь Беата и Серж являются теперь частью современной истории. 

 

Последнее изменениеПонедельник, 07 Август 2017 14:53