zoo.eair.kz

dom.eair.kz

Log in
Мы в соц. сетях
Группа Вконтакте
Twitter
Google +
Facebook
Odnoklasniki

Гоголь. Стремительно ушедший и не познавший покоя…

Николай Васильевич Гоголь – одна из самых загадочных фигур отечественной литературы. Еще при жизни его называли и монахом, и шутником, и мистиком, а в его творчестве переплелись фантастика и реальность, прекрасное и безобразное, трагичное и комическое. В его судьбе было много обстоятельств, которые не и сейчас трудно и даже невозможно объяснить. Обстоятельства гибели писателя также загадочны и до конца не выяснены. Даже после смерти его тело не нашло упокоения, так как из могилы загадочным образом исчез череп…

 

Злобный гений

Гоголь с детства не отличался хорошим здоровьем и прилежанием, был необыкновенно худ и слаб, с вытянутым лицом и большим носом. Руководство лицея в 1824 году неоднократно наказывало его за «неопрятность, шутовство, упрямство и неповиновение». Товарищи не особенно любили Николая и постоянно подвергали его насмешкам и издевательствам. Его первые литературные опыты были беспощадно высмеяны.

Сам Гоголь признавал парадоксальность своего характера и считал, что в нем заложена «страшная смесь противоречий, упрямства, дерзкой самонадеянности и самого униженного смирения». Его называли веселым меланхоликом с типичными чертами шизоидной личности: неспособностью любить кого-то конкретно. Может быть, поэтому он вел строго монашеский образ жизни, не был женат и, как считают историки, у него никогда не было любовницы.

Что касается здоровья, то и болезни у него были странные. Гоголь имел особенный взгляд на свой организм и полагал, что устроен совсем иначе, чем другие люди. Он считал, что желудок у него перевернут, и постоянно жаловался на боли. Он постоянно говорил о желудке, полагая, что эта тема всем интересна. Как писала княжна В.Н. Репина: «Мы постоянно жили в его желудке».

Следующая его напасть – это странные припадки: он впадал в сомнамбулическое состояние, когда пульс его почти затихал, но все это сопровождалось волнением, страхами, онемением. Гоголь очень боялся быть погребенным заживо, когда его сочтут мертвым в состоянии летаргического сна. После очередного приступа за семь лет до кончины Гоголь написал в завещании: «Тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться». Однако некоторые врачи были уверены в мнимости его болезней и считали писателя несчастным ипохондриком.

Под опекой друзей

Последние четыре года своей жизни Гоголь провел в Москве в доме на Никитском бульваре у своих друзей – графа Александра Петровича и графини Анны Георгиевны Толстых. Гоголь жил и дышал только своим писательским трудом и художественным вдохновением, обрек себя на бедность и бесприютность: все его достояние ограничивалось самым крохотным чемоданом с четырьмя переменами белья. Поэтому он охотно принял предложение заселиться в дом к Толстым, где смог существовать свободно и удобно. «Здесь за Гоголем ухаживали как за ребенком, – вспоминал один современник. – Он не заботился ровно ни о чем. Обед, завтрак, чай, ужин подавались там, где он прикажет. Белье его мылось и укладывалось в комоды невидимыми духами... Кроме многочисленной прислуги, служил ему в его комнатах собственный его человек из Малороссии именем Семен, парень очень молодой, смирный и чрезвычайно преданный своему барину. Тишина во флигеле была необыкновенная. Гоголь либо ходил по комнате из угла в угол, либо сидел и писал, катая шарики из белого хлеба, про которые говорил друзьям, что они помогают разрешению самых сложных и трудных задач». В этом-то доме на Никитском бульваре и разыгралась заключительная драма Гоголя.

Смерть заселилась в душу

26 января 1852 года неожиданно скончалась жена гоголевского друга, известного славянофила Хомякова. Кончина Екатерины Михайловны, которую Гоголь очень любил и считал достойнейшей из женщин, встреченных им в жизни, потрясла писателя. «На меня нашел страх смерти», – сказал он своему духовнику. И с этого момента буквально каждый день начал приближать Гоголя к смерти.

Ощущение тяжелой болезни не оставляло его. Начиная с 1836 года работоспособность начала падать. Творческие подъемы стали редкостью, а он все глубже погружался в пучину депрессии. Он начал уединяться, потерял интерес даже к близким, приступы религиозного просветления сменялись отчаянием. Его вера стала неистовой, исполнилась мистическими представлениями, что побуждало его идти на религиозные подвиги. Он стал искать пути спасения и считал, что самый верный путь – измождение плоти, а именно голодание.

Однажды во время приступа отчаяния Гоголь решил сжечь рукописи второго тома «Мертвых душ». Он призвал к себе слугу Семена, приказал ему открыть печные задвижки и принести из шкафа портфель. Вынув из него связку тетрадей, Гоголь положил их в камин и зажег свечой. Семен на коленях умолял его не жечь рукописи, но писатель остановил его: «Не твое дело! Молись!» Сидя на стуле перед огнем, он дождался, когда все сгорело, встал, перекрестился, поцеловал Семена, вернулся в свою комнату, лег на диван и заплакал.

 «Вот, что я сделал! – сказал он наутро графу Толстому. – Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на то приготовленные, а сжег все. Как лукавый силен – вот он к чему меня подвинул!»

Мученическое лечение

Ошеломленный происшедшим, граф поспешил вызвать к Гоголю знаменитого московского врача Ф. Иноземцева, который сначала заподозрил у писателя тиф, но потом отказался от своего диагноза и посоветовал больному попросту отлежаться. Но невозмутимость врача не успокоила Толстого, он просил приехать своего хорошего знакомого врача-психопатолога А. Тарасенкова. Однако Гоголь не захотел принять приехавшего Тарасенкова. «Надо меня оставить, – сказал он графу, – я знаю, что должен умереть».

После многочисленных уговоров врачу все же удалось осмотреть больного. «Увидев его, я ужаснулся, – вспоминал Тарасенков. – Не прошло и месяца, как я с ним вместе обедал, он казался мне человеком цветущего здоровья, бодрым, крепким, свежим, а теперь передо мною был человек как бы изнуренный до крайности чахоткою или доведенный каким-либо продолжительным истощением до необыкновенного изнеможения. Мне он показался мертвецом с первого взгляда». Тарасенков убеждал Гоголя начать нормально питаться, чтобы восстановить силы, но пациент отнесся к его увещаниям безучастно. Он перестал следить за собой, не умывался, не причесывался, не одевался.

По настоянию друзей Гоголя был созван консилиум врачей. Один из врачей предложил кормить писателя насильно, дабы восстановить его силы.

После этого врачи вошли к больному, начали его расспрашивать, осматривать, ощупывать. Из комнаты послышались стоны и крики больного. «Не тревожьте меня, ради Бога!» – выкрикнул, наконец, он. Но на него уже не обращали внимания. Решено было поставить Гоголю две пиявки к носу, сделать холодное обливание головы в теплой ванне. Но методы врачей того времени оказали только губительное действие. Ночью больной впал в беспамятство, а к утру умер, не приходя в сознание.

Прах Гоголя был погребен в полдень 24 февраля 1852 года приходским священником Алексеем Соколовым и диаконом Иоанном Пушкиным. А через 79 лет он был тайно, воровски извлечен из могилы: Данилов монастырь преобразовывался в колонию для малолетних преступников, в связи с чем его некрополь подлежал ликвидации. Лишь несколько самых дорогих русскому сердцу захоронений решено было перенести на старое кладбище Новодевичьего монастыря. Среди этих счастливчиков, наряду с Языковым, Аксаковыми и Хомяковыми, был и Гоголь.

Ужасный поворот

Вскрытие могилы Гоголя состоялось 31 мая 1931 года. Оно происходило с большими трудностями. Во-первых, могила писателя оказалась расположена на существенно большей, чем другие захоронения, глубине. Во-вторых, при раскопках обнаружилось, что гроб с телом Гоголя был вставлен в кирпичный склеп «необычайной прочности» через отверстие в стенке склепа.
Свидетель вскрытия могилы Гоголя писатель Владимир Лидин писал: «Черепа в гробу не оказалось. Когда и при каких обстоятельствах он исчез, остается загадкой. При начале вскрытия могилы на малой глубине, значительно выше склепа с замурованным гробом, был обнаружен череп, но археологи признали его принадлежавшим молодому человеку».

По мнению Лидина, череп Гоголя был украден по заказу известного коллекционера и театрального деятеля Алексея Бахрушина монахами Свято-Даниловского монастыря при реставрации могилы Гоголя, которая проводилась в 1909 году в связи со 100летним юбилеем писателя. Лидин также пишет, что «в Бахрушинском театральном музее в Москве имеются три неизвестно кому принадлежащие черепа: один из них, по предположению, Гоголя».

Однако Леопольд Ястржембский, впервые опубликовавший воспоминания Лидина, в своих комментариях к статье сообщает, что его попытки обнаружить в Центральном театральном музее имени Бахрушина какие-либо сведения о якобы находящемся там черепе неизвестного происхождения, ни к чему не привели.

Лидин также добавил в свой рассказ ошеломляющие подробности. Как оказалось, когда прах писателя везли из Данилова монастыря в Новодевичий, кое-кто из присутствовавших на перезахоронении не удержался и прихватил себе на память некоторые реликвии. Один будто бы стащил ребро Гоголя, другой – берцовую кость, третий – сапог. Сам Лидин даже показывал гостям том прижизненного издания гоголевских сочинений, в переплет которого он вделал кусок ткани, оторванный им от сюртука лежавшего в гробу Гоголя.

В своем завещании Гоголь стыдил тех, кто «привлечется каким-нибудь вниманием к гниющей персти, которая уже не его». Своим высказыванием писатель будто бы предрек ход дальнейших событий.

Был ли Гоголь отравлен?

Хотя мрачный мистический ореол вокруг личности Гоголя в значительной мере был порожден кощунственным разорением его могилы, многое в обстоятельствах его болезни и смерти продолжает оставаться загадочным.

В самом деле, от чего мог умереть 42-летний писатель?

Хомяков выдвинул первую версию, согласно которой первопричиной смерти стало тяжелое душевное потрясение, пережитое Гоголем из-за скоротечной кончины жены Хомякова Екатерины Михайловны. «С тех пор он был в каком-то нервном расстройстве, которое приняло характер религиозного помешательства, – вспоминал Хомяков. – Он говел и стал морить себя голодом, попрекая в обжорстве».

Однако многие опровергают версию, будто Гоголь умер от голодного истощения. Взрослый здоровый человек может обходиться совсем без еды 30-40 дней. Гоголь же постился всего 17 дней, да и то не отказывался от пищи полностью.

Но если не от сумасшествия и голода, то не могла ли стать причиной смерти какая-нибудь инфекционная болезнь? В Москве зимой 1852 года свирепствовала эпидемия брюшного тифа, от которого, кстати, скончалась Хомякова. Именно поэтому Иноземцев при первом осмотре заподозрил у писателя тиф. Но неделю спустя консилиум врачей, созванный графом Толстым, объявил, что у Гоголя не тиф, а менингит, и назначил тот странный курс лечения, который иначе чем истязанием невозможно назвать.

Некоторые исследователи считают, что симптомы болезни Гоголя практически неотличимы от симптомов хронического отравления ртутью – главного компонента каломеля, популярного в то время лекарства, которым пичкал Гоголя каждый приступавший к лечению эскулап. Многие отмечали, что на протяжении всей болезни Гоголь часто просил пить: жажда – одна из характеристик признаков хронического отравления.

По всей вероятности, начало роковой цепи событий положило расстройство желудка. Поскольку желудочные расстройства тогда лечили именно каломелем, не исключено, что прописанным ему лекарством был именно каломель, и прописал его доктор Иноземцев, который через несколько дней заболел сам и перестал наблюдать больного. Писатель перешел в руки Тарасенкова, который, не зная, что Гоголь уже принял опасное лекарство, мог еще раз прописать ему каломель. В третий раз Гоголь получил каломель уже от Клименкова.

Особенность каломеля заключается в том, что он не причиняет вреда лишь в том случае, если сравнительно быстро выводится из организма через кишечник. Если же он задерживается в желудке, то через некоторое время начинает действовать как сильнейший ртутный яд сулема. Именно это, по-видимому, и произошло с Гоголем: значительные дозы принятого им каломеля не выводились из желудка, так как писатель в это время постился, в его желудке просто не было пищи. Постепенно увеличивающееся в его желудке количество каломеля вызвало хроническое отравление, а ослабление организма от недоедания, упадка духа и варварского лечения лишь ускорило смерть.

Было бы нетрудно проверить эту гипотезу, исследовав с помощью современных средств анализа содержание ртути в останках. Но стоит ли уподобляться кощунственным эксгуматорам 1931 года и ради праздного любопытства тревожить вторично прах великого писателя. Все, связанное с памятью Гоголя, пусть сохранится навсегда и останется на одном месте!